?

Log in

www_newtimes_ru in estonia_lj


На картинке «Мост разлук», по которому с 1992 года проходит государственная граница между Эстонией и Россией. Граница фактически разделяет единый город — ныне российский Ивангород и эстонскую Нарву.

Виктор пьет уже вторую кружку пива и с каждым глотком становится все мрачнее. С Ириной они познакомились в марте 2003-го, а в апреле он сделал ей предложение. Он — эстонский гражданин, русский по национальности житель эстонской Нарвы, она — российская гражданка и жительница российского Ивангорода. Физически их разделял мост через Нарву-реку: в советское время власть окрестила его мостом «Дружба», а в новейшей истории народ переименовал в «мост разлук». Мост перейти несложно, гораздо труднее преодолеть проходящую по мосту государственную границу.

«Ивангород и Нарва для меня — одно целое, понимаете? — Виктор с трудом сохраняет выдержку. — Очень много эстонцев и русских подтвердят: эти два города будто соединены одним куполом». Так повелось с советских времен: один общественный транспорт, одна канализация, Ивангород ходит на работу в Нарву, Нарва — в Ивангород. Так жили и родители Виктора: дом в Ивангороде, работа — в Нарве. Мать — мотальщица на знаменитой Кренгольмской мануфактуре, отец там же слесарь. Вскоре они получили в Нарве трехкомнатную квартиру. В новое время русскому нарвитянину Виктору Корчагину без труда дали эстонское гражданство.

Но новая жена поставила условие: жить будем в Ивангороде. «Без проблем, — ответил Виктор. — Главное, что у нас есть любовь». Ради этой любви он продал квартиру в Нарве, переехал в Ивангород и каждое утро ходил на работу в соседнее государство. Все бы хорошо, но только синий эстонский паспорт быстро «заштамповывался». Три месяца ежедневных проходов через границу — и в нем не оставалось живого места. Так за 6 лет брака Виктор сменил около 15 паспортов.

Полный текст материала читайте на сайте The New Times - http://newtimes.ru/articles/detail/22948


Однажды июльским утром 2008 года он, как обычно, прошел на территорию Эстонии: надо было в очередной раз поменять паспорт и получить российскую визу. Паспорт сделали быстро. А в российской визе неожиданно отказали: «Вы превысили лимит — на полгода положено 180 выходов, а у вас больше», — сказали Виктору. И отправили в консульство. Чиновник, к которому Виктор попал на прием, не меняя равнодушного выражения лица, сказал: в визе отказано. «У меня же там жена, понимаешь? — пытался пробиться тот. — Давай уладим по-хорошему». Но сотрудник консульства уперся. И тогда у Виктора сдали нервы: «Я схватил его за шкирку и как следует тряхнул», — у него и сейчас при воспоминании об этом сжимаются кулаки. С этого момента слесарю Виктору Корчагину российскую визу перекрыли навсегда.

Какое-то время они с женой встречались на нейтральной территории, например, на отдыхе в Турции. Сделав успешную карьеру в России, Ирина не стремилась переезжать в Эстонию. И постепенно время и расстояние сделали свое дело: в 2008 году Виктор и Ирина развелись. «А что любовь? — переспрашивает он и заказывает третью кружку пива. — Мою любовь перекрыла Российская Федерация».

В заложниках у границы

Граница пролегла практически через каждую семью Ивангорода и Нарвы. Когда в конце 90-х эстонцы ужесточили правила нахождения на своей территории, ивангородец Николай робко предложил любимой жене: «Дорогая, как ты смотришь на то, чтобы временно развестись?» Та согласилась: фиктивный брак с нарвитянкой давал ее Николаю возможность работать в Эстонии — он занимался наладкой уникального оборудования, которого просто нет в Ивангороде. Они развелись: «Я знала, что это формальность, но все равно закрылась в ванной и ревела», — признается Лида. Николай женился на сговорчивой нарвской знакомой, трудился и зарабатывал в Эстонии, но каждый раз после работы возвращался в свой ивангородский дом, к Лиде и детям. Лишь в 2006-м, после того как Николай получил вид на жительство, они снова сыграли свадьбу: смеясь, Николай и Лида показывают фотографию своего нового бракосочетания — к тому моменту у них уже родились внуки.

Внуки и дети, братья и сестры, свекрови и тести, разбросанные по обеим берегам реки Нарвы… Граница превратила эту территорию в «зону»: разрешение на короткое свидание, стояние в очередях, неизбежная разлука — и так до следующей встречи. Видеться часто многим не по карману: бедно живут и по ту, и по другую сторону границы. «У меня в Нарве тетя и родной брат живут, родители похоронены, — говорит Татьяна Анисимова, сотрудница Ивангородского художественного музея. — Но куда мне ехать с моей зарплатой 5 тыс. рублей? Виза — €35, страховка, приглашение, услуги нотариуса… Да и не очень тянет уже туда».

«Первое время после появления границы у людей еще было какое-то внутреннее сопротивление новым обстоятельствам, — вспоминает Марина Акишина, жительница Ивангорода. — Но с годами связи стали растворяться: не каждый проходит проверку временем и паспортным режимом». По словам Марины, для большинства сегодня повод к свиданию — только дни рождения, большие праздники или похороны. Свекровь Марины живет в Нарве: чтобы увидеть внуков, ей пришлось долго доказывать родство.

Российская виза, которую она получила, действует всего год. Но часто пользоваться ею 65-летняя женщина не может: стоять по 1–2 часа в очереди на российско-эстонской границе ей не под силу.

Очередь на таможне — главный символ нынешней приграничной действительности. Разделив два сросшихся, как сиамские близнецы, города, граница лишила их права на полноценную жизнь. И ивангородцы, и нарвитяне превратились в заложников границы, которая парадоксальным образом стала не только разлучницей, но и источником существования.

Comments